Да кто же он, дружок твой?!
Не человек он. Нет.
Он тварь, которой на земле не место!

Пару лет я набиралась мужества, чтобы перечитать «Последнее небо». Боялась. Ведь как пишется любая толковая ррецензия или тем паче книгопортрет? Когда произведение уже знакомо, обычно можно позволить себе продуманную неосторожность. Защитные барьеры опускаются, эмоции героев и общая тональность мира, книги беспрепятственно допускаются внутрь, накапливаются, пока не заполнят всё доступное пространство. И только когда книга дочитана до конца, до последней точки, накопленный эмоциональный заряд можно выплеснуть вовне, дабы он принял форму. Какую-то. Заранее обычно не угадаешь.

Вот такая технология. И моя проблема теперь, думаю, понятна: я не леди Тресса, Зверя точно не потяну Если уж попытка вместить Паука далась так дорого… С Волком лучше даже не пробовать, во избежание. Так что читала роман с осторожностью, аккуратно и по краешку, и получилось то, что получилось. На сугубую истинность понимания я не претендую, это было бы глупо – с сущностями такого масштаба. Просто на данном этапе моей жизни прочлось так.

…Наверное, это было зачем-то нужно: выпустить нечеловеческую сущность в мир в хрупкой человеческой оболочке, не дав возможности прежде осознать себя и свою природу. Пути столь высоких Сил неисповедимы, и нам, короткоживущим смертным, априори недоступны. Но и мы, оказывается, не вовсе бесполезны, нет: нам была доверена сомнительная честь воспитания Зверя в своих рядах. И люди оправдали, да! Уж лучше бы они этого не делали.

В этот раз, когда вся сюжетная канва была уже хорошо знакома, моё внимание сосредоточилось на характере Зверя и «мемуарах» его наставника. Нет, на лавры достославной из достославных я претендовать не в силах – не дано! – и «тихое, спокойное счастье и обычную жизнь» (Ц) для Олега пророчить не стала бы ни при каких поворотах его судьбы. Но то, что из нормального чудовища (!) сделали запредельный ужас – целиком людская вина и заслуга.

Личность «магистра» Смольникова на этот раз меня буквально сокрушила. До онемения. Самодовольное, эгоистичное, равнодушное, настолько буднично жестокое существо… У меня просто слов не хватает на то, чтобы выразить всю неестественность обыденности происходившего с точки зрения «архитектора реформ». Педагог, блин!! С наивной гордостью несмышлёного ребёнка магистр соорудил из найденного бесценного самородка свистульку, проковыряв в нём где попало дырочки и напрочь опустошив драгоценную сердцевину. И теперь носится с ней, хвастаясь направо и налево, и радуясь тому, что удаётся извлечь из искалеченного инструмента несколько хриплых, диссонирующих нот. И ведь самое страшное – Смольников действительно любил своего «Олежку»! Да, любил. И гордился. И верил в него. Вот где истинное-то уродство, вот где неизбывное Зло и полная безнадёжность при том: нет зверя страшнее человека с его бессмертной душой. Нет и не будет никогда. Сын Утра, Тёмный Властелин и прочие высокие лица – они часть Мироздания. Они неизбежное, необходимое, классическое Зло. Они при исполнении, в конце-то концов, «ничего личного». Но спаси нас, Господи, от азартной самодеятельности энтузиастов-дилетантов!

Итак, любовно соорудив из Тёмного Ангела отвратного кровавого палача и попользовавшись им вволю, Смольников дрогнул сам в какой-то момент, за что незамедлительно и жестоко поплатился. И не думаю, что Искусителю пришлось прилагать для этого хоть сколько-то значительные усилия. Волк немедленно сорвался с привязи и перегрыз горло своему дрессировщику – быстро и без сантиментов, как учили. И ушёл в отрыв.
Спряталась акула в луже, называется! Будь ты хоть какой гений маскировки, но когда вопрос встанет ребром – соблюсти личину или жизнь? – ответ на него будет однозначным. Цель одна – выжить, просто методики её достижения в разных обстоятельствах разные.

У романа два главных героя, да. Олег Зверь, чудовище и пилот, и Дитрих фон Нарбэ, человек и пилот. Точка соприкосновения видна невооружённым глазом, не правда ли? Зверь был удивлён, когда обнаружил, что кто-то ещё способен выйти за барьер. Но я, пожалуй, далека от того, чтобы считать такую способность качеством нечеловеческим. Скорее наоборот – надмировые силы практически ничем в своём могуществе не ограничены, они изначально бездонны, следовательно, способность прорваться за – это привилегия и слава детей человеческих. Так что Зверь… Эхх, Зверь… Всепоглощающая любовь к небу и умение летать слившись душой с машиной, без помощи собственных крыльев, нетипичны для его породы. Он намного больше человек, чем привык о себе думать.

«Я создал легенду, в которую поверил мой мальчик. Я помню, что это моя легенда, я помню, как придумывал её, как подгонял друг к другу факты и вымысел, как подсовывал Олежке книги, фильмы, музыку… Я помню всё это разумом.
Но поверить уже не могу. Потому что даже человек, не верящий, что он человек, не способен творить зло с той беспечной легкостью, с какой делает это Олег. Какая-то мораль, какие-то нормы, что-то, что заложено у всех нас в генах, должно послужить ограничителем, но ни морали, ни норм, ни правильного генокода у него, кажется, нет. Он по-прежнему откровенен со мной, он все ещё выделяет меня в своей не-любви, он, как и раньше, эмоционально зависим от меня… но все меньше и меньше в нём остается даже того мальчика-убийцы, который уже понял, что убивать - хорошо. Даже этого ребенка почти нет, понимаете? А что там есть? Я не знаю. Я верю в Олега так, как верит слепой хозяин в громадную и страшную собаку-поводыря. Слепец собаки не видит. Он знает лишь, что доверил свою безопасность твари, способной сожрать его заживо. И ему в голову не приходит, что такого зверя следовало бы бояться. Я верю Олегу так же, как верит хозяин своему псу. И я вижу Олега нисколько не лучше, чем слепец своего поводыря. Поэтому, при всей своей любви к нему, я говорю вам: биологически он - человек, а в остальном… я не знаю, кто или что носит сейчас его имя»

 

  • Из Зверя вышел бы не самый худший ариец,
    но Азия улыбается из его глаз слишком уж вызывающе
  • Зверю не хватило времени, чтобы понять что-то новое. Элементарно не хватило. Он начал пробуждаться, в точности как машины под его обманчиво ласковыми руками. Он с болезненным удивлением, с непривычной для себя завистью слушал рассказы Гота о семье и фамильном замке – о детстве, которого мальчишке Олегу досталось так немного. Он начал воспринимать людей не только как «батарейки», но уже как «инструменты» - прогресс, однако! Да, он не любил Улу – он, совершенное зеркало, нопэрапон, психолог-практик – но он оценил её. Как человека, как специалиста, как женщину, наконец. И, конечно, Гот. Знаменитое готово «вдвоём-то?» сразило палача и убийцу наповал. Волк, привыкший быть пусть не над, как его пытались учить, но вне, как выбрал он сам, впервые осознал, что можно ещё, оказывается вместе. Так… непривычно. И так притягательно.

    Зверь очень простой парень. Как монтировка. И такой же недоверчивый. Десять лет, практически с детства, из него настойчиво ваяли совершенного экзекутора. Неожиданно открывшаяся бездна – что возможна другая жизнь и другие основы для взаимоотношений – это было революционно в полном значении слова. Купиться немедленно на такую заманчивую провокацию Зверь позволить себе не мог, столь нерациональный поступок не в его привычках. Требовалось время для обдумывания. Да, несколько месяцев сидения на Цирцее заронили в душу палача едкие споры новых, будоражащих мыслей, но этого срока оказалось катастрофически недостаточно, чтобы осознать изменения и, возможно, принять их. Не все, разумеется, но хотя бы часть. Ещё год, хотя бы полгода, ну хоть несколько месяцев! Понятно, против натуры не попрёшь, и сколько волка в агнца не ряди… Но всё-таки… Даже теперь Зверь ушёл с Цирцеи не тем, кем когда-то на неё высадился.
    Обстоятельства, Судьба, Демир. Просто не было суждено. Человеческое поманило, но оказалось недостижимо. «Всё по плану: ты становишься волком, Ты знаешь всё, что нужно в жизни волкам».

    Теперь Гот.

    Милорд был великолепен. Впрочем, как всегда. Характер, мозги, харизма почище чем у Ландау, умение командовать. И уж конечно способность летать. Я всё ещё надеюсь дождаться когда-нибудь романа о членах семейства фон Нарбэ – право же, там есть о чём поведать миру. Фон Нарбэ умеют видеть. Кто как не Гот первым на Цирцее произнёс роковое слово «Зверь!», перепугав непрошибаемого обычно Волка до немоты, до потери самоконтроля? И это не было совпадением. Если уж отец Дитриха обладал способностью видеть чёрный замок, возвышающийся над Ауфбе… Мне кажется, фон Нарбэ рождаются сразу с крылатой душой – а Небо лишь терпеливо ждёт, когда же они подрастут ;). Аристократия в лучшем смысле.

    Во время откровенного разговора в небе, когда Гот сумел вытянуть из Зверя столько признаний, он, тем не менее, не задал два судьбоносных вопроса: «Сколько?» и «Как?», ответы на которые могли бы изменить многое. Учитывая фамильное чутьё фон Нарбэ на представителей Семейки… Полагаю, Гот подсознательно не желал услышать на них ответ. Зверь же и припечатал его однажды отменной ёмкой характеристикой: «Ты, майор, умница. Но романтик. Тобой управлять даже проще, чем другими» - сквитались. Агга, так всё и есть. Дитрих выдал Зверю кредит доверия – огромный, щедрый и с точки зрения обычной логики незаслуженный. И я думаю, что он был прав, ёлки!! Вот только времени не хватило :(

    С решением майора вопреки обещанию всё же Зверя казнить, мне до сих пор не всё ясно. Не могу ухватить тонкость: решение было принято потому, что о смерти бойцов от его рук узнал сам Гот или же потому, что узнали посторонние? Насколько я поняла, действия Зверя на Земле судья во внимание не принимал. То есть, был ли поступок совершён только ради поддержания дисциплины или же из-за личных принципов самого Гота? Склоняюсь ко второму, но всё же не уверена до конца.

    Финальный всплеск насилия расставил всё по своим местам. Зверь вернулся назад, в свою было сброшенную волчью шкуру, и испытал даже облегчение – жизнь снова стала простой и понятной. Вот он – Зверь, вот люди – еда. Одно плохо: Волк, уверенный, что вырвался на свободу, обнаружил, что самая длинная, самая тонкая и прочная сворка оставалась им все эти годы незамеченной. Тот, чьё имя лучше не называть, имел на волчонка свои планы. И был настолько уверен в том, что всё идёт как надо, что предоставил ему возможность побегать на воле ещё. А Гот убил друга, да. Что за дело Тому, о ком лучше было бы промолчать, до чувств и эмоций людских? Даже лучших из нас Он способен использовать как загонщиков.

    О романе как таковом.
    Как обычно бывает у леди Трессы – сверхъестественно Неизбежная идея в отличном исполнении. Фэнтезийная НФ и научная фэнтези. «Рваное», многополосное повествование. Сложный мозаичный принцип, требующий нескольких прочтений. Драматичные ситуации, острые диалоги, хлёсткие реплики. «Шок и трепет» (Ц), да. Непостижимые до конца умом и чувствами смертного читателя герои. Стихи Олега Медведева, лёгшие на текст так, словно специально под него были написаны.
    «Браво, парень, - ты становишься волком!». Редчайший случай: вот не ЧОрный Властелин (ТМ) популярной в народе фэнтези, а настоящее, первозданное Зло, прошедшее сквозь наш (почти наш!) мир отточенным скальпелем опытного хирурга. Спокойнее об этом не знать? Нну, наверное. Но, может быть, лучше всё же иметь представление, а? На всякий случай ;-)?

    Резюме: знакомство обязательно. А дальше – как уж нервы позволят.


    «- Трудно со мной, да? - спросил наконец. Спросил серьезно, даже с легким сочувствием. И приоткрыл дверь, впуская в кабину шум моря и ветер. - Всё, что я называю “чутьём”, можно на самом деле объяснить словами. И для себя я всегда ищу объяснения. Потому что чувства обманчивы, доверять можно лишь тому, что понимаешь разумом. Ты сейчас тоже не хочешь доверять чувствам. Тоже ищешь четко сформулированные объяснения. Правильно делаешь. Только вот не знаю, станет ли тебе легче, если я скажу, что любой здравомыслящий человек должен убить меня. Не задумываясь. Не поддаваясь чувствам или эмоциям, поскольку в моем случае они особенно опасны. Я обаятелен до абсурда и действительно могу “купить” кого угодно. А ещё я до абсурда не человек.
    - Зверь.
    - Ага. - Улыбка светлая, открытая, солнечными бликами морщинки в уголках глаз. - Если такая тварь появляется среди людей, мораль теряет смысл. Прав становится тот, у кого карабин.
    - В нашем случае карабин у меня.
    - Ты такой умный… Но мы не среди людей. И здесь мы все звери. Для этой несчастной, перепуганной планетки мы жуткая нечисть, от которой она хочет избавиться. В этих условиях, Гот, я для вас незаменим. У меня больше опыта, я привык быть зверем, я умею жить, как зверь. Пресловутое “чутьё”, от которого тебя кривит, как от кислого, свойство не врождённое, а благоприобретенное. Не будь я выродком, оно никогда бы не появилось. Налицо конфликт двух здравых смыслов, один из которых предписывает меня убить, второй – оставить в живых. А уж к которому из голосов разума прислушаться, решать тебе. Ты главный.
    - Трудно с тобой.
    - Это потому, что я не притворяюсь. Если хочешь, я могу быстренько нацепить личину, которая будет лично тебе симпатична до крайности. Сразу станет легко. И решение, которое ты в этом случае примешь, устроит меня полностью.
    - Перебьюсь. Однако с чего вдруг такая искренность?
    - Не только ты любопытен. - Вот теперь уже непонятно было, издевается он или говорит вполне серьёзно, - Мне ужасно интересно, на чем же ты все-таки остановишься»

    “ПОСЛЕДНЕЕ НЕБО” КНИГОПОРТРЕТ
    «Если вы открыли эту книгу просто для развлечения – вам не сюда. Если вам всего лишь захотелось пощекотать себе нервы – смотрите, не захлебнитесь. Если вы не способны рассмотреть за реками крови и боли кровь и боль – значит, вы умеете читать только глазами, не душой.
    Чёрный Ангел, куколка будущего Тёмного Властелина, выбежал со страниц этой книги во главе своей волчьей стаи, словно жуткий Маугли искажённых ночных кошмаров. И, промелькнув по яркому куполу Небес подобно боевому болиду, скрылся в портале, ведущем в неизвестность, догоняемый по пятам беспощадной – даже к нему! – ослепительной вспышкой плазмы. Успел? Не успел?
    Не может быть, чтобы всё было кончено. Тот, кто сказал, что это Небо – последнее, наверняка ошибся. Даже после взрыва всегда остаётся что-то, хотя бы пыль. И скорее рано, чем поздно, среди Пыли Небес снова взойдёт стальная, поблёскивающая острой ножевой кромкой луна – волчье солнышко. «Завтра снова полнолуние – значит, Ты вернёшься, чтобы вернуть этот мир»
    Прочесть все (или почти все?) ррецензии леди Пикси можно вот здесь:
    http://www.diary.ru/~Pixi/?comments&postid=11380991